про пиздеж Dolby Surround, социофобию Вовы Ботокса и смерть от гласности

В последнее время я слышу пиздеж. Чрезвычайно много пиздежа. Пиздеж доносится и слева, и справа, и вообще откуда угодно. Пиздеж нонеча — Dolby Surround. Повсеместно долбит, ага. Сначала окружает органы слуха, затем оккупирует, а после принимается беспрепятственно ебашить по ним. И так до тех пор, пока либо кровоизлияние в мозг не произойдет, либо этот самый мозг не станет избавляться от летальной дозы полученного контента, передавая его дальше — по спискам фейсбучных контактов, твиттеровых фолловеров или еще каких-нибудь скопищ, исторгнутых из утробы технического, мать его, прогресса.

Пользуясь вокабуляром эпохи позднего совка, можно вычислить, будто формат неудержимого пиздежа зовется гласностью. В свою очередь, гласность есмь хуерга, которая возникает в результате старта кардинальных реформ в областях совместно политических, экономических, социальных. И, назаметачку, качество проведения модернизации не имеет решительно никакого значения.

Горбачев зафейлил перестройку, а гласность все равно получилась: с митингами, еретическими газетенками и видеосалонами. Медведев похерил свою сколковщину, но это не помешало процветанию вебдванольного пиздежа. Коль скоро Роснано не штампует телефонов-автоматов для модерн токинга, население просто скупает айфоны и айпады. Для пущего сравнения:

27 января 1987 года:

В выступлении Горбачева на январском пленуме немало места было уделено гласности.

«У нас не должно быть зон, закрытых для критики, и лиц, стоящих вне критики, – говорил Генеральный секретарь Михаил Горбачев. – Народу нужна вся правда… Нам как никогда нужно сейчас побольше света, чтобы партия и народ знали все, чтобы у нас не было темных углов, где бы опять завелась плесень».

27 декабря 2011 года:

Премьер-министр Владимир Путин предложил развернуть в интернете обсуждение прозрачности предстоящих президентских выборов, сообщает РИА Новости.

”Надо развивать дискуссии в интернете, послушать людей”, – цитирует премьера агентство. Как передает ”Интерфакс”, Путин также предложил воспользоваться ”конструктивными предложениями” из этой дискуссии.

Сюжетные линии почти идентичны. Вот только если Мише Перестройке ничего не стоило свалить всю вину на брежневское старичье, из-за которого контролируемая гласность превратилась в молох пиздежа, то у Вовы Ботокса данной возможности нет.

Едва захватив престол, Путин тут же отказался от диалога между государством и обществом. Он самолично уничтожил ведущие к разговору коммуникации (либеральные СМИ, оппозиционные партии, открытый избирательный процесс). Оба эти действия выглядят по меньшей мере странно с учетом тех рейтингов и того кредита доверия, каковые были у ВВП в начале нулевых:

Рост популярности Владимира Путина заставил Г. Зюганова, А. Проханова и такие газеты, как «Советская Россия» и «Завтра», заметно ослабить критику нового президента. Почти перестали выступать против Путина лидеры партии «Яблоко», надолго замолчал и Григорий Явлинский. «Даже у движения „Яблоко“, — с раздражением писала газета „Коммерсантъ“, — не оказалось мужества, чтобы выступить в качестве оппозиции Путину. Полковник Путин отлично знает психологию советского стада и понимает, что достаточно присвистнуть — и все присмиреют».

Обет молчания, которому Вова Ботокс себя подверг, был добровольным, не обоснованным воздействием внешних факторов. Исходя опять-таки из собственных соображений, ВВП принялся выстраивать вокруг себя неприступную крепость, более известную как вертикаль власти.

«Тем государям, которые больше боятся народа, нежели внешних врагов, крепости полезны; а тем из них, кто больше боится внешних врагов, чем народа, крепости не нужны, — говаривал Макиавелли. — Поэтому лучшая из всех крепостей – не быть ненавистным народу: какие крепости ни строй, они не спасут, если ты ненавистен народу, ибо когда народ берется за оружие, на подмогу ему всегда явятся чужеземцы».

Но в пизду назидательное цитирование «Государя». Принудительное лечение в психбольнице — вот что действительно необходимо Владимиру Владимировичу, его далеко зашедшей социофобии. Приметы грядущего путинизма, этого настроенного против общества безумия, были очевидны уже во время первого восшествия Вовы Ботокса на престол:

На церемонии инаугурации Владимиру Путину дали прочувствовать, какое одиночество ожидает человека, попавшего на вершины власти. Единоличное шествие Путина через залы Большого Кремлевского дворца под любопытствующие взоры гостей, хотели того организаторы церемонии или нет, явилось истинным символом президентской власти в России. Вроде бы все те, на кого Путин может положиться, здесь, рядом – и члены семьи, и друзья, и представители его будущей команды. Но они отделены от Путина ограждением. Ему как бы дали понять: президент всегда один.

Президент всегда один — значит, нет никого, кроме президента Путина. Есть только президент Путин. Только его интересы.

Президент всегда один — значит, других президентов быть не может. Президент Путин в нулевых. Президент Путин в десятых. Застывшее в ботулотоксине лицо Президента Путина мямлит о наступлении 3012 года.

Вольные интерпретации вольными интерпретациями, но, возвращаясь к сабжу «Социофобия Путина vs. Гласность Surround», только одна версия заслуживает рассмотрения. С кем должен общаться президент, если он всегда один? Пиздеть с самим собой? Как бы лично ты воспринял такое предложение со стороны общества?

Естественно, тебе бы показалось, что нация шибко ебанута. Что она нуждается в немедленной психотерапии с использованием самых современных методик:

Премьер-министр РФ Владимир Путин заявил, что государство должно ”наращивать усилия” по использованию современных средств общения с обществом, сообщает ИТАР-ТАСС.

В качестве примера он привел бывшего президента США Франклина Делано Рузвельта, который во времена Великой депрессии заложил традицию еженедельных радиообращений главы государства к согражданам. ”Главная цель – общенациональная психотерапия, чтобы внушить гражданам страны уверенность в завтрашнем дне”, – пояснил Путин смысл выступлений Рузвельта по радио.

Общество больно повсеместным пиздежем, да. Но гласность — это цикличный, запрограммированный психоз вроде кризиса среднего возраста:

В гласности, зачатой перестройкой, нет патологии. То ли дело социофоб Владимир Путин. Долгие годы находившийся под защитой вертикали власти, сейчас он истпытывает настоящий страх. Более того: священный, религиозного толка, ужас — ведь, коль скоро ВВП не видит никого кроме себя, осаждающая крепость толпа должна представляться ему в роли фантома, злого божества.

В каждом вопле общества, больного гласностью, Путину мерещится призрак. Каждый отрицательный комментарий в его адрес — это реализованный ночной кошмар. И не потому ли каналы федерального значения всячески избегают трансляций оппозиционных шествий? И не впадением ли Путина в параноидальный галлюциноз следует объяснять ахинею про митинговые презервативы, Госдеп США и Радиорузвельта? Чую: в скором времени мы будем расшаривать ссылки на ютубовое видео с Вовой Ботоксом, визжащим «ЯПОНИЯ НАПАЛА НА ПЕРЛ-ХАРБОР. ПОВТОРЯЮ, ЯПОНИЯ НАПАЛА ПЕРЛ-ХАРБОР».

В самом начале я говорил о тотальном засилье пиздежа. Мол, либо ты избавляешься от него, распространяя летальную дозу полученного контента по спискам фейсбучных контактов и твиттеровых фолловеров, либо подыхаешь от кровоизлияния в мозг. Так вот, учитывая то, что «президент всегда один», исход Путина кажется вполне предрешенным. Это будет смерть от избыточного пиздежа, исходящего со стороны больного социума. Чудовищная гибель, полная мучений и физических, и душевных. Зато очень гласная, да: «с использованием современных средств общения с обществом».

о злых рок-звездах, пионерках класса люкс и дуче без нафталина

Коротко говоря, митинг на Болотной был более или менее ”про Чурова”. Митинг на проспекте Сахарова – всецело ”про Путина”.

Главной звездой митинга предсказуемо стал Алексей Навальный. Принимали его как рок-звезду, и держал он себя подобающим образом. Выступление его было, как обычно, довольно злым.

«Рок-звезда» и «довольно злое выступление» нарядные, конечно, эвфемизмы. Лично я не могу припомнить случая, когда бы мне ебали мозг столь же агрессивно. Сенсационность и срочность, повторение, дробление (парцелляция), изъятие из контекста, тоталитаризм, смешение информации и мнения, прикрытие авторитетом, активизация стереотипов — состоя в образе духовного лидера толпы, Навальный выложился на все 146%. Я это не в пику говорю — мол, скрупулезней протирайте глазницы, дабы вычислить наконец диктаторскую сущность Лексея.

Ясен пень, шеф РосПила — прирожденный дуче. Об том массовка ведет то ссыкотно-тревожные, то мимимишечно-эйфорийные пересуды уже года три-четыре. Вернее сказать, где-то с декабря 2007 года, когда Навального отчислили из «Яблока» с формулировкой «за нанесение политического ущерба партии, в частности, за националистическую деятельность». Но нахуй формулировки. В них подчас фальсификаций столько же, сколько лживого гноя плещется в избирательных урнах отечественного розлива.

Реальной причиной исключения, по мнению Навального, было его требование об отставке Явлинского. Ну, окей: в 2007 г. престарелый вождь убоялся малолетнего конкурента и, таким образом, проебал момент и в сугубо индивидуальном смысле, и в расширенно партийном. Именно таких персонажей — вовремя не обновившихся, не обнавальнившихся — эпичный пост Божены котировал в качестве нафталиновых чучел:

Немцов-Рыжков-Пархоменко это ребята из девяностых. Они там и остались, те же приемы, прыжки, ужимки, речи. Ребята, все это закончилось давно. Началась сеть. Сеть выиграет, если Навальный нащупает правила игры и не даст впутать себя в игру с нафталиновыми чучелами. 

Сама-то Божена навальнизацию пройти успела. Второпях, да — судя по количеству революционных первонахов, воплотившихся в мемы (митинговые шубы, автозаки, ОВД с Андреем Малаховым, вопли «Я — Божена, снимайте!») — но таки успела.

Куда органичнее смотрится апгрейд Ксюши Собчак. Аккуратно демонтировав нулевое амплуа блаженной уебы на бентли-бриллиантовых просторах Лакшери Виллидж, она подменила его образом сознательной гражданки, пионерки класса люкс, поборницы демократических прав и гражданских свобод.

Во время митинга на проспекте Сахарова протестующие освистали Ксению, пусть так. Но делали они это по инерции. По старой памяти, хранящей былые форматы и стереотипы Путинских Двухтысячных:

Это было время каких-то наивных мечтаний, дурацких выходок, новых горизонтов и всепоглощающего потребления. (…) Можно было без остановки скупать шмотки и жить той красивой жизнью, которой никогда не было ни у моих родителей, ни вообще у кого бы то ни было в нашей стране. Мы тогда чувствовали себя, как ребенок, родившийся в голодной Африке, которого вдруг привезли в магазин шоколада. Да, у него потом будут прыщи, аллергия, но он нажрался этого шоколада и был счастлив. Так и мы всей страной в начале 2000—х ворвались голодные в шоколадный магазин и сожрали весь шоколад. И до сих пор расхлебываем последствия этого обжорства. Да, это время было вульгарным, новорусским, но именно в те годы это было настоящим, дистиллированным счастьем — жить так.

«Если б мне тогда было тридцать, я бы, наверное, печально взирала на все это со стороны и недоумевала — как люди не понимают, что не в часах и машинах счастье и настоящая энергия жизни? Но тогда мне понимать этого было не нужно, да, собственно, и никто не понимал», — 23 декабря 2010 года каялась Собчак, и, надо сказать, из этой исповеди получилась отличная платформа для будущих высказываний уже не поп-символа ушедших нулевых, но двигателя оппозиционного (читай немейнстримового) мятежа эпохи десятых.

По мотивам 24 декабря 2011 года:

Я сейчас хочу обратиться к этим людям, которые пришли сюда, влиять на власть. Потому что самое главное – влиять на власть, а не бороться за власть. Все эти люди, вся оппозиция, которые существуют сегодня, борется за эту власть. Но, став властью, мало что может измениться. Только если мы, гражданское общество, начнем влиять на эту власть, мы можем поменять то, что происходит. А для этого должна быть партия, которая сможет стать движением, про которую каждый может сказать: это – моя партия.

Такого движения нет. Эта оппозиция, которая есть сейчас, это для меня лично, это я оппозиция. Я хочу, чтобы был список людей, за которыми я бы могла пойти. Я хочу, чтобы среди этих людей были люди независимые, люди, которым я могу верить. Чтобы не было политика, которого нам опять поставят сверху. Чтобы мы могли сами это формировать. И для этого мы должны сами создать движение или партию, в которой не будет лидер и не будет вождя, но это будут достойные люди.

Нынче, под конец две тыща одиннадцатого, уже поздняк метаться: либо ты прошел навальнизацию и остался селебрити, либо ты не успел и законсервировал свой медийный образ в качестве «нафталинового чучела». Чтобы запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда «Нулевые — Десятые», Немцову, этой политической плесени ельцинского созыва, пришлось воплотиться в актуального Борю Пранкера. Тем временем стареющие комики Шац, Лазарева и Пушной оппозиционно митингуют в Екатеринбурге и получают абонемент на популярность длиной в грядущее десятилетие.

«Звезды на льду» Первого канала — в прошлом. Те, кто вовремя обновился, успешно обнавальнился, созерцают «Звезд на митинге» Ридуса. А там, глядишь, и веб-камерную трансляцию «Временного правительства со Звездами» организуют. С Шацем и Лазаревой. С Борей Пранкером и Ксюшей Собчак. С Боженой и ее Шубой. Все — на подтанцовке, подтанцовка — вокруг злой рок-звезды, кличущей себя Алексеем Навальным. «Прирожденный дуче: ебет аудитории мозг на 146%», — проскочит в комментариях к видео ссыкливо-тревожный отзыв. «Дуче, ясень пень, — раздастся в ответ мимимишечно-эйфорийная реплика. — Зато без нафталина».

о красных тряпках, белых ленточках, витязях на кониках и медведях (понятно, что не как на конфетах)

На картинке — агитационный плакат ЕдРа 1919 года выпуска. Разумеется, не прямо-таки ЕдРа как номенклатурного монструоза, главной партийной опухоли Всея Руси, но ЕдРа как концепции, идеологической платформы Белого движения. «Великой, Единой и Неделимой России» требовали белогвардейцы, это маргинальное сборище консерваторов-ретроградов, приверженцев монархии, умеренных социалистов и вообще адептов стабильного, читай контрреволюционного, развития. То есть с масс-медийной точки зрения рекламная кампания получалась утлая, особенно на фоне краснознаменной пропаганды.

Оно само собой: белый аки снег витязь на белом же конике, въябывающий в щи с вертушки большевистскому змию толково эксплуатирует сюжет попсовой иконы конца XIV века «Чудо Георгия о змие», но куда ему до простого кумачового мессиджа. В отличие от постера «За Единую Россiю», на дешифрацию которого, как ни крути, уходит определенное время, красный флаг считывается моментально. Он — красная тряпка для быка.

У коммуняк наличествовала таковая, а потому бык ломанулся за коммуняками. У революционера Навального не было оной, и ему приходилось вопить: «Че встали как бараны, ебаный в рот?».

Без красной тряпки путь к золоченому трону отнюдь не близок. Что, надо заметить, вовсе не отменяет возможности его прохождения. Рано или поздно ебаный в рот баран устанет гнаться за кумачовыми стягами, и тогда его прыткий бег сменится застоем — консервативным, ретроградным. Нет ничего контрреволюционней умеренности и стабильности. Нет большего контрреволюционера, чем Дорогой Леонид Ильич. Именно брежневские, развитые социализмом времена успокоили большевистского быка, превратив его в посконного борова, влекомого монархиями, империями и всем таким прочим тяжеловесным. Под спудом эдакой скотины фундамент государства начинает проседать — что, знамо, ведет к обрушению несущей конструкции.

Перекрытия, более не способные жить единым союзом, разваливаются: на признанные и непризнанные республики, автономные в той или иной степени округа. Вот тут-то и наступает долгожданный час белогвардейского постера «За Единую Россiю». То, что страна уже не велика, ибо поделена, только на руку разносольным Колчакам-Деникиным: чем масштабнее дестрой, тем проще договориться с бараном. Достаточно показать ему близлежащие окрестности (руины окрестностей), чтобы тот немедля подверг критике красную тряпку и агрессивное большевистское бычье, которое на нее велось.

По официальным данным, начатая в семнадцатом году Гражданская война завершилась к 1922–1923 гг. убедительной победой РККА. Альтернативная же версия докладывает, будто междоусобица бледного офицерства и кумачового товарищества длилась на протяжении почти что всего двадцатого столетия и была окончена триумфальным восхождением на сусальный престол лидеров Белого движения.

Российская Федерация — насквозь белогвардейская: от символики бело-сине-красного флага и герба с двуглавым орлом до фирменных едросовских практик. Трансформация последних из винтажной агитки «За Единую Россiю» в актуальную партию давалась Белым нелегко. Авторы недавно вышедшей макулатуры “Операция «Единая Россия»” излагают суть дела следующим образом:

Бывший телеведущий ОРТ Сергей Доренко рассказывает, как пришел в то время к Березовскому в больницу, захватив ради приличия «дурацкий пакет с мандаринами».
– А он под капельницей, желто-зеленый. Лежит и бредит: «Мы всех вые…ем!» – вспоминает ведущий.
– Боренька, может, капельницу поменять? – съязвил Доренко.
– Ты не понимаешь! Мы все равно всех вые…ем, – настаивал Березовский и тут же взял собеседника в оборот. – «Медведь» – хорошее название? Придумай, какой он: белый? бурый? Как он выглядит? Понятно, что не как на конфетах. В нем должна быть стать и мощь, но не агрессивная. Медведь как хозяин, но не злой. В нем должна быть потенция одной лапой снести все, но отсутствовать интенция к этому, – лихо формулировал Березовский, доктор технических наук и член-корреспондент РАН.
Доренко в ответ блистал своими познаниями в медведеведении. Ведь он только что вернулся из США, из тех мест, где священные медведи – гризли. Их рисуют со злыми глазами.
– Ты что, хочешь уютного пентюха? – высмеивал он Березовского. А ему только того и надо было. Даже на больничной койке олигарх ценил мозговой штурм, когда проблему пинают со всех сторон.
– Ни в коем случае! Это должна быть спокойная сила.

«Вскоре родилось название новой партии – Медведь, Межрегиональная движение «Единство» – МеДвЕд(ь). И началась работа. Регистрация. Подготовка списков. Поездки по регионам. Рекламная кампания и т.д. и т.п.», — описывает Татьяна Юмашева свою версию событий, где Березовский предстает уже не в роли полководца и стратега Белого движения, но в качестве идейного мудозвона с экстравагантными, однако ж, полезными выдумками.

Здесь, впрочем, субъективные мнения. Говоря же беспристрастно, третье десятилетие подряд мы живем в стране победившего белогвардейства, и именно сейчас, в 2011 году, каждый из нас имеет честь ознакомиться в полной мере с достижениями белой идеи, ее апофеозом. Удалось ли ЕдРу восстановить в Эрэфии классическую монархию? Безусловно. Силен ли ЕдРеный монарх своим консерватизмом? Разумеется. А стабильность, стабильность-то обещанную ЕдРо с монархом принесли? Ответ на данный вопрос мог оказаться положительным, не будь столь сильны в обществе революционные настроения.

Нам годами промывали мозги, рассказывая, что наш народ стерпит все. Нам годами говорили, что народ безволен, пассивен, что у каждого из нас ”своя хата с краю,” и поэтому с нами можно делать все что угодно…
Мы верили и понимали, что бессильны что-нибудь изменить…

Так было до 24 сентября, но в тот день терпение лопнуло у очень многих из нас.
Наши души, наши сердца отказались принять цинизм власти, передающей пост Президента нашей страны как эстафетную палочку.
Мы поняли, что просто не имеем права стоять в стороне и смотреть, как наша страна, наша жизнь остается в руках мошенников и воров еще на долгие годы.
Впервые за много лет мы проявили себя как Граждане: мы пошли на Выборы – выбирать власть.

Говоря «впервые за много лет мы проявили себя как Граждане» редакторы агитблога «Белая Лента», очевидно, намекают на схожие с феноменом «российской зимы» события начала девяностых, когда застойный народ выменял постылую красную тряпку на знамена Колчака — трехцветные, с двуглавым орлом.

Смекала ли тогдашняя толпа, в чем заключается смысловая нагрузка белогвардейского постера «За Единую Россiю»? Сознают ли теперешние митингующие то, к каким результатам (нахуй конъюнктурные манифесты, зри в перспективу) ведет поддержка ленточного движения. Ъ вещает, что как если бы поебать:

Протесты не так уж сильно зависят от реального ”объема” несправедливости в обществе, а ”унижение народа” не столько их причина, сколько предлог. Уличные волнения — это лишь симптом, материализация запроса на культурную революцию, революцию образа жизни. И как бы ни отвечала власть, чего бы ни добился народ своими выступлениями, можно быть уверенным: сменятся актеры и декорации, но эту пьесу обязательно поставят еще не раз.

Красные тряпки и белые ленточки, витязи на кониках и спокойные в своей силе медведи (понятно, что не как на конфетах) — все они сливаются в галерею образов, лукбук, за которым готов нестись то революционный бык, то застойный боров, то ебаный в рот баран. Проверено культурным революшном тыща девятьсот семнадцатого. Доказано протестным образом жизни девяносто первого. Год очередного переиздания каталога сувенирной революционной продукции — 2011.

про войну Анона и Тирана, логотип Facebook на кокарде и выпиленный нахуй dial-up

Человеком года по версии Time оказался «Протестующий», и данный выбор был определенно справедлив. Всегда протестующий. Везде протестующий. Протестующий протестующим погоняет. Таков объективный вью на 2011. «From The Arab Spring To Athens, From Occupy Wall Street To Moscow» — это ведь как «От Москвы до самых до окраин, / С южных гор до северных морей, / Человек проходит как хозяин / Необъятной Родины своей». Только место человека-хозяина занимает интернет-дрочер, а под Родиной следует понимать не отдельное государство, но целый мир, скованный одной оптоволоконной цепью Вебдваноля.

Нет, в самом деле: давай попробуем уйти от обложечной и, следовательно, романтизированной версии Протестера. Каковы они, объективные реалии человека года? Для начала, у него стопроцентно есть профайлы на твиттере и фейсбуке. Без них — информирующих каждого и консолидирующих всех — не обходился ни один хэппенинг будь то «арабской весны», «московской зимы» или Уолл-Стритового Оккьюпая.

Другими словами, тот, кто привнесет в образ «Протестующего» кокарду с логотипом Facebook, не погрешит против истины. Саму же персону года логично было бы звать в соответствии с микробложьим уставом: @protester. Форма обращения «@» — суть «товарищ» эпохи сетевого социализма, «рядовой» какого-нибудь вебдванольного батальона.

Окромя рядовых, кстати, иные воинские звания фейсбучно-твиттеровой армией не предусмотрены. Никаких офицеров, подполковников, генералов. Практика социальной иерархии, на которой зиждется реальный мир, в условиях протокола http сведена к минимуму. По всему очевидно: малолетняя вселенная WWW только вступает на мучительный путь распределения социальных статусов между своими резидентами. Многие из них еще помнят первонаховую эру интернетов, когда раскрытие своей оффлайновой личности внутри сетевого пространства было едва ли не грубейшим faux pas. Дескать, анон анону анон, и если некий юзернейм ставит себя на голову (юзерпик) выше остальных, то пусть этому моветонному мудаку выпилят dial-up нахуй.

В наши дни, конечно, рейтинги блогов и соцсетевые дагерротипы на фоне ковра подточили систему всеобщих равноправия и анонимности. «Фолловер моего фолловера не мой фолловер» — вот как, по идее, должен выглядеть актуальный сабж. В любом случае, вебдванольный феодализм не уничтожил культ анона. Так, допустим, в твиттере феодал может владеть многотысячной аудиторией, оставаясь при том всего-навсего юзернеймом при юзерпике. Ты не видишь его имени, фамилии, отчества. Тебе недоступны его фотокарточки, адреса, телефоны. Перед тобой лишь интернет-дрочер — бестелесная, не подкрепленная вещественными доказательствами маска с псевдонимом.

V — значит вендетта, «Протестующий» — синоним среднестатистического пользователя ПК с выходом в интернет, маской анона и логотипом Facebook на кокарде. Думается, журналу Time следовало изобразить что-то вроде дефолтового ЖЖшного головастика. Или, в том случае если мы говорим строго про оффлайн, стандартное тело без головы. Группу безголовых тел.

Кажущаяся безголовость — ноухау Революшна-2011. Взять те же московские мятежи: наличие Протестеров (читай, взбунтовавшихся интернет-дрочеров) было очевидно, а вот лидера их — ничуть. Всей королевской рати вкупе с противодействующей ей оппозиционной конницей остоебло палить, кто есть главный поджигатель. Однако никого, кроме уймы пособников ни те, ни другие вычислить не в состоянии. Нет вождя. И не будет — если вторить Альберту Коху:

Посмотрите кругом: все массовые общественные движения последнего времени принципиально аморфны. Кто был вождем революции в Египте? Мохаммед аль-Барадеи? Дудки! Кто был лидером революции в Ливии? Партизаны! Кто в Тунисе, Йемене и т.д.? Неведомо кто. Кто сейчас бросается под танки в Сирии? Кто там лидер? Какая партия? Правильный ответ: никакая.

(…) Мы вступаем в совершенно другую эпоху, а осознать этого мы еще пока не можем. Эта эпоха характеризуется совершенно другими приоритетами. Если коротко, то суть различий состоит в том, что раньше приоритет был за организацией, за управлением, за возможностью и способностью управлять информационными потоками, как управленческими, так и содержательными. Поэтому главной фигурой эпохи был менеджер: император, полководец, CEO и т.д.

Сейчас информация льется безудержно. Ставить плотину в виде контроля над ОРТ и РТР и думать, что ты перегородил Енисей, наивно и глупо. (…) Модерировать дискуссию в интернете невозможно и никакой организационный гений сделать этого не в состоянии. Никакие прежние авторитеты не принимаются в внимание. Либо ты «жжешь», либо КГАМ, что означает «креатив гавно аффтар – му*к». Процесс «доведения до сведения» участников дискуссии сводится к простому нажатию клавиши. Все технологии оповещения, ячейки, демократический централизм и пр. – все это барахло должно быть отнесено на свалку истории: оно больше не потребуется.

Протестные акции интернет-дрочеров проходят одновременно в двух измерениях: со стороны онлайна ты видишь скопище бестелесных юзерпиков, в оффлайне — комплекс безголовых туловищ. Я говорю пиздец как образно, но хули тут поделать, если сам «Протестующий» и аморфен, и абстрактен, и неуловим. Ублюдок анонимен. Он, как подметил Кох, не нуждается в официальных лицах. Более того, следуя первобытному http-протоколу «анон анону анон», отрицающему социальную иерархию, интернет-дрочер решил избавиться от вождя, расположенного и по ту сторону блогосферы.

Восток казнит своих императоров. Запад уничтожает собственных CEO. Российская Федерация, этот геополитический гермафродит, одной из последних ввязалась в войну Анона и Тирана. Сложно судить, чем должны завершаться подобные конфликты в нашей то ли Евразии, то ли Азиопе. Мы достаточно восточны для пыток à la Mouammar Kadhafi. Мы вполне себе прозападны, чтобы носить маски в стиле «V — значит вендетта». При всех равных условиях, навряд ли нынешний российский полководец сможет отделаться одним только выпиленным нахуй dial-up.